Кактус - красный, лошадь - синяя
***
- Так, что у нас там новенького? - Серафим Павлович обращался не к кому-то конкретно, а ко всем сразу. Дурацкая привычка, я считаю. В первые дни на работе я холодел, бледнел, краснел, пытаясь наскоро придумать ответ. Потом привык и просто глупо улыбался.
- Всё хорошо? - теперь зам обращался уже ко мне.
- Да, Серафим Павлович, все отлично!
Говорить с утра о делах в нашей конторе было не принято. Как было всё ни было, куда ни катилось или ни шло, руководству необходимо было сообщать обо всех неприятностях только после обеда. В крайнем случае – в полдень. Падение башенного крана на нашей стройке, цунами и потоп в оффшоре, государственный переворот, крушение фондовой биржи и прочие неприятные новости надлежало сообщать строго после того, как руководство изволит хорошенько подкрепиться, пропустив между блюдами пару-тройку рюмочек чего-нибудь крепкого.
Серафим Павлович, мой непосредственный руководитель, считал, что плохие новости прямо с утра не способствуют хорошему пищеварению.
Несколько раз я нарушал это правило и был гоним. Один раз меня даже лишили премии по итогам квартала – существенная для меня, надо сказать, сумма. Ощутив брешь в своем кошельке, я забил болт и больше не лез докладывать руководству с утреца. В конце концом, это не моя фирма, не мой бизнес, не мои финансы.
У меня дурацкая привычка – влюбляться в недосягаемых для меня девушек. Ну вот вспомнить хотя бы ту историю с Лилечкой. Два года я безуспешно пытался обратить на себя ее внимание, потом еще столько же – забыть и в результате уехал из родного города. Несчастное мое разбитое сердце требовало перемен. Голова требовала забытья, ноги хотели приключений. Спасибо отцу и деду. Без них я бы продавал пирожки на вокзале или подметал площадь у Савёловского вокзала.
Дед договорился в институте, чтобы меня перевели на заочку. Я сдал экзамены экстерном за последний семестр, собрал чемоданы и отправился искать новой жизни. Диплом я дописывал уже в новой квартире, любезно одолженной мне моим отцом. Суровый и подозрительный в отношении меня и моих дел, с тех пор, как родились близнецы, он ни разу не обнял меня, не спросил о делах, не предложил помощи. Все переговоры велись через деда.
- Узнаю, что водил баб или устраивал вечеринки – выгоню! – вот те самые желанные напутственные слова, которые хотел бы услышать каждый сын. Я хмыкнул, сказал «спасибо» и закрыл за батяней прочную металлическую дверь. Так началась моя новая жизнь.
Работу я нашел совершенно случайно. И здесь мне тоже, как ни странно, помог отец.
Работу я нашел совершенно случайно. И здесь мне тоже, как ни странно, помог отец. Пасмурным осенним вечером он позвонил на мой сотовый и спросил, какие планы на ближайшие выходные. Я ответил, что собираюсь смотреть кино, бродить по парку и ждать понедельника.
- Бездельничать, в общем, - подытожил отец.
Я пожал плечами. В моем кошельке звенела мелочь, бумажные деньги давно закончились, а в холодильнике повесилась тощая серая мышь. Что мне еще оставалось делать, кроме как ждать понедельника, что отправиться на очередное сто процентов провальное собеседование.
Признаваться в своих неудачах мне категорически не хотелось – дедов характер – поэтому я попытался перевести разговор на другую тему.
- Как там бультерсы?
Бультерсами мы называли моих младших братьев, близнецов Иннокентия и Виктора.
- Короче! – резко гаркнул отце. – Если хочешь заработать немного бабла, приезжай в «Ной» на Новую Ригу. Мои зашиваются, помощь нужна.
- Когда? – удивленно спросил я.
- Да прямо сейчас! – нетерпеливо гаркнул отец. Начал было без десяти десять вечера пятницы.
***
- Венгеров!
- Я! – пухлая Соня из бухгалтерии протянула мне конверт. Выкрикивать фамилию и откликаться на нее громким «Я» еще одна из традиций нашей конторы.
- Что делаешь вечером? – кокетливо спросила Соня, покачивая крупным бедром.
Будь у меня другие мозги или другие вкусовые предпочтения, я обязательно приударил бы за ней. Милая и очень домашняя, Сонечка Кузнецова сильно отличалась от своих товарок по бухгалтерской банде. По-первых, она закончила не какие-то там неизвестные курсы, а целых три семестра коммерческого института, хорошо разбиралась в бухгалтерии благодаря Современному колледжу экономики, статистики и права и знала эксель как свои десять красивых ухоженных пальчиков.
- Подожду, когда все уйдут, перепакую архивы, пронумерую и прошью отчеты, потом выпью чашечку кофе из казенных запасов и поеду домой на поздней электричке в свой Жилгородок.
- Ну давай! – кивнула мне Сонечка многозначительно, что могло означать все, что угодно, от «не засиживайся» до «я к тебе присоединюсь».
«Если присоединится, - мечтательно думал я, - это будет неплохо. Хоть этот вечер разбавлю флиртом, легкой болтовней и полезными поступательно-возвратными движениями».
Обычно инициатива исходила от Сонечки. Она заигрывала, кокетничала, флиртовала – я поддавался. На этом месте работы, да и по жизни, я был скромником в сером твидовом костюме, меланхоликом с тайной в глазах и глубокой печалью на сердце. Вся бухгалтерия, все финансистки, весь секретариат и все менеджеры пытались разгадать меня как самую большую загадку, повстречавшуюся на их пути. Все пытались разгадать. Все, кроме Анечки Сусаниной.
Очередная недосягаемая красавица, девушка из моих грёз, мой ангел в голубом, моя радость, моя муза, моя мечта, моё райское счастье. Сколько бы я ни подступался к ней, она всегда вежливо сворачивала разговор и уходила и моё «А пойдем сегодня…» повисало в воздухе. Мне оставалось только вздыхать и надеяться, что когда-нибудь мне повезет пригласить эту великолепную девушку в лучшее кафе города.
***
Иногда настолько все осточертевает, что остается только одна-единственная мечта – забыться сном молодой красавицы из сказки и проснуться только в середине января, когда все отчеты уже благополучно написаны и сданы, финансы подсчитаны, а праздники давно и благополучно прошли. Январь с его яркими солнечными деньками и хрустким снежком – самое золотое время для помощника главного аудитора большой московской компании. Мечты-мечты… Из слякотной осени никуда не деться, разве что на Мальдивы мигрировать, но кто меня туда отпустит в самое «жаркое» время года?
- Как думаешь, ночью будет дождь? – я выбрал самую нейтральную фразу из всех.
Анечка смешно наморщила лоб и призадумалась. Мы ехали в лифте на первый этаж. Я специально пропустил всех своих коллег, чтобы ехать именно с Анечкой. Когда уходил из кабинета, заметил, что она начала что-то быстро строчить в своем телефоне. Обычно это означало, что через десять, максимум пятнадцать минут она покинет наш уютный офис и отправится в путешествие до ближайшей станции метро через огромные лужи.
- С вероятностью семьдесят процентов в твоем районе Москвы пойдет дождь, - отчеканила она и быстро вышла из лифта. Я остался стоять в кабине с открытым ртом. Спросить, спросить, откуда она знает, в каком районе я живу, я не успел.
Получалось очень занятно. Либо она наводила обо мне справки, либо с кем-то говорила обо мне. Оба варианта мне нравились, потому что означали, что я не противен ей, раз она собирала информацию. Обдумывать противоположную версию мне не хотелось – влюбленные люди всегда очень эгоистичны.
Так брел я по темному проулку, мечтая о невозможном как вдруг мне почудился тонкий аромат цветущих подсолнухов. Я остановился очень внезапно, так что на меня сзади налетел какой-то прохожий, тихо выругался, перепрыгнул лужу и скрылся за углом.
... to be continued...
#Маша_пишет #Запуск_ура #Всадники-Смауга #неписун_преодолён
***
- Так, что у нас там новенького? - Серафим Павлович обращался не к кому-то конкретно, а ко всем сразу. Дурацкая привычка, я считаю. В первые дни на работе я холодел, бледнел, краснел, пытаясь наскоро придумать ответ. Потом привык и просто глупо улыбался.
- Всё хорошо? - теперь зам обращался уже ко мне.
- Да, Серафим Павлович, все отлично!
Говорить с утра о делах в нашей конторе было не принято. Как было всё ни было, куда ни катилось или ни шло, руководству необходимо было сообщать обо всех неприятностях только после обеда. В крайнем случае – в полдень. Падение башенного крана на нашей стройке, цунами и потоп в оффшоре, государственный переворот, крушение фондовой биржи и прочие неприятные новости надлежало сообщать строго после того, как руководство изволит хорошенько подкрепиться, пропустив между блюдами пару-тройку рюмочек чего-нибудь крепкого.
Серафим Павлович, мой непосредственный руководитель, считал, что плохие новости прямо с утра не способствуют хорошему пищеварению.
Несколько раз я нарушал это правило и был гоним. Один раз меня даже лишили премии по итогам квартала – существенная для меня, надо сказать, сумма. Ощутив брешь в своем кошельке, я забил болт и больше не лез докладывать руководству с утреца. В конце концом, это не моя фирма, не мой бизнес, не мои финансы.
У меня дурацкая привычка – влюбляться в недосягаемых для меня девушек. Ну вот вспомнить хотя бы ту историю с Лилечкой. Два года я безуспешно пытался обратить на себя ее внимание, потом еще столько же – забыть и в результате уехал из родного города. Несчастное мое разбитое сердце требовало перемен. Голова требовала забытья, ноги хотели приключений. Спасибо отцу и деду. Без них я бы продавал пирожки на вокзале или подметал площадь у Савёловского вокзала.
Дед договорился в институте, чтобы меня перевели на заочку. Я сдал экзамены экстерном за последний семестр, собрал чемоданы и отправился искать новой жизни. Диплом я дописывал уже в новой квартире, любезно одолженной мне моим отцом. Суровый и подозрительный в отношении меня и моих дел, с тех пор, как родились близнецы, он ни разу не обнял меня, не спросил о делах, не предложил помощи. Все переговоры велись через деда.
- Узнаю, что водил баб или устраивал вечеринки – выгоню! – вот те самые желанные напутственные слова, которые хотел бы услышать каждый сын. Я хмыкнул, сказал «спасибо» и закрыл за батяней прочную металлическую дверь. Так началась моя новая жизнь.
Работу я нашел совершенно случайно. И здесь мне тоже, как ни странно, помог отец.
Работу я нашел совершенно случайно. И здесь мне тоже, как ни странно, помог отец. Пасмурным осенним вечером он позвонил на мой сотовый и спросил, какие планы на ближайшие выходные. Я ответил, что собираюсь смотреть кино, бродить по парку и ждать понедельника.
- Бездельничать, в общем, - подытожил отец.
Я пожал плечами. В моем кошельке звенела мелочь, бумажные деньги давно закончились, а в холодильнике повесилась тощая серая мышь. Что мне еще оставалось делать, кроме как ждать понедельника, что отправиться на очередное сто процентов провальное собеседование.
Признаваться в своих неудачах мне категорически не хотелось – дедов характер – поэтому я попытался перевести разговор на другую тему.
- Как там бультерсы?
Бультерсами мы называли моих младших братьев, близнецов Иннокентия и Виктора.
- Короче! – резко гаркнул отце. – Если хочешь заработать немного бабла, приезжай в «Ной» на Новую Ригу. Мои зашиваются, помощь нужна.
- Когда? – удивленно спросил я.
- Да прямо сейчас! – нетерпеливо гаркнул отец. Начал было без десяти десять вечера пятницы.
***
- Венгеров!
- Я! – пухлая Соня из бухгалтерии протянула мне конверт. Выкрикивать фамилию и откликаться на нее громким «Я» еще одна из традиций нашей конторы.
- Что делаешь вечером? – кокетливо спросила Соня, покачивая крупным бедром.
Будь у меня другие мозги или другие вкусовые предпочтения, я обязательно приударил бы за ней. Милая и очень домашняя, Сонечка Кузнецова сильно отличалась от своих товарок по бухгалтерской банде. По-первых, она закончила не какие-то там неизвестные курсы, а целых три семестра коммерческого института, хорошо разбиралась в бухгалтерии благодаря Современному колледжу экономики, статистики и права и знала эксель как свои десять красивых ухоженных пальчиков.
- Подожду, когда все уйдут, перепакую архивы, пронумерую и прошью отчеты, потом выпью чашечку кофе из казенных запасов и поеду домой на поздней электричке в свой Жилгородок.
- Ну давай! – кивнула мне Сонечка многозначительно, что могло означать все, что угодно, от «не засиживайся» до «я к тебе присоединюсь».
«Если присоединится, - мечтательно думал я, - это будет неплохо. Хоть этот вечер разбавлю флиртом, легкой болтовней и полезными поступательно-возвратными движениями».
Обычно инициатива исходила от Сонечки. Она заигрывала, кокетничала, флиртовала – я поддавался. На этом месте работы, да и по жизни, я был скромником в сером твидовом костюме, меланхоликом с тайной в глазах и глубокой печалью на сердце. Вся бухгалтерия, все финансистки, весь секретариат и все менеджеры пытались разгадать меня как самую большую загадку, повстречавшуюся на их пути. Все пытались разгадать. Все, кроме Анечки Сусаниной.
Очередная недосягаемая красавица, девушка из моих грёз, мой ангел в голубом, моя радость, моя муза, моя мечта, моё райское счастье. Сколько бы я ни подступался к ней, она всегда вежливо сворачивала разговор и уходила и моё «А пойдем сегодня…» повисало в воздухе. Мне оставалось только вздыхать и надеяться, что когда-нибудь мне повезет пригласить эту великолепную девушку в лучшее кафе города.
***
Иногда настолько все осточертевает, что остается только одна-единственная мечта – забыться сном молодой красавицы из сказки и проснуться только в середине января, когда все отчеты уже благополучно написаны и сданы, финансы подсчитаны, а праздники давно и благополучно прошли. Январь с его яркими солнечными деньками и хрустким снежком – самое золотое время для помощника главного аудитора большой московской компании. Мечты-мечты… Из слякотной осени никуда не деться, разве что на Мальдивы мигрировать, но кто меня туда отпустит в самое «жаркое» время года?
- Как думаешь, ночью будет дождь? – я выбрал самую нейтральную фразу из всех.
Анечка смешно наморщила лоб и призадумалась. Мы ехали в лифте на первый этаж. Я специально пропустил всех своих коллег, чтобы ехать именно с Анечкой. Когда уходил из кабинета, заметил, что она начала что-то быстро строчить в своем телефоне. Обычно это означало, что через десять, максимум пятнадцать минут она покинет наш уютный офис и отправится в путешествие до ближайшей станции метро через огромные лужи.
- С вероятностью семьдесят процентов в твоем районе Москвы пойдет дождь, - отчеканила она и быстро вышла из лифта. Я остался стоять в кабине с открытым ртом. Спросить, спросить, откуда она знает, в каком районе я живу, я не успел.
Получалось очень занятно. Либо она наводила обо мне справки, либо с кем-то говорила обо мне. Оба варианта мне нравились, потому что означали, что я не противен ей, раз она собирала информацию. Обдумывать противоположную версию мне не хотелось – влюбленные люди всегда очень эгоистичны.
Так брел я по темному проулку, мечтая о невозможном как вдруг мне почудился тонкий аромат цветущих подсолнухов. Я остановился очень внезапно, так что на меня сзади налетел какой-то прохожий, тихо выругался, перепрыгнул лужу и скрылся за углом.
... to be continued...
#Маша_пишет #Запуск_ура #Всадники-Смауга #неписун_преодолён